Обычно мы обсуждаем проблемы детской психосексологии так, будто это не диалог, не взаимодействие с ребенком, а одностороннее воздействие на него. Как будто взрослые все одинаковы. Как будто их подходы и позиции абсолютно полностью осознаются, а их основой являются исключительно строго соблюдаемые те или иные постулаты (культурные, религиозные, научные). Взрослый при этом оказывается чем-то вроде ретранслятора, который точно и без всяких (по крайней мере, существенных) искажений передает ребенку воспринятое им. При этом неизбежно возникает множество совершенно нереалистических ожиданий к сексуальному просвещению и множество страхов перед ним.
Между тем, сексуальное просвещение - всегда диалог, в котором: а) ребенок не является просто приемником влияний, некоей емкостью, которую взрослые заполняют знаниями и установками, и б) взрослый не является просто ретранслятором, а привносит в этот диалог много своего, личного и далеко не всегда ясно осознаваемого. Приведу только два примера.
На одном из семинаров по сексуальному просвещению я получил такой вопрос: "С какого возраста мальчика отец должен полностью взять на себя общение с ним?". Вопрос исходил от женщины-врача, работающей с подростками, но в том, как он прозвучал, было много личного, что она и подвердила - речь шла о ее сыне. Я поинтересовался, что именно она имеет в виду - чем продиктован ее вопрос? "Ну, вы же сами сказали и писали, что мальчик, который постоянно с женщинами, может вырасти фемининным" - ответила она. Тогда я ее спросил: "У вашего сына есть какие-то фемининные проявления, которые вас беспокоят?". И она рассказала, что он очень часто льнет к ней, любит обниматься и целоваться и т.д. Я попросил ее припомнить, когда это последний раз - оказалось, вчера. "Хорошо, - сказал я ей, - пожалуйста расскажите подробно - как это было: когда, что именно он делал, говорил и т.д. Воссоздайте эту сцену во всех деталях". Она это сделала - не без труда, но сделала. Сцена была очень детская, и я спохватился, что не знаю - сколько лет ее сыну. Шесть, сказала она. Поведение мальчика, будь ему лет 12, могло бы вызывать тревогу, но для шестилетки все выглядело совершенно нормальным. "Что вы чувствовали при этом?" - спросил я. Она была удивлена вопросом, и воцарилась долгая пауза, которую другие участники семинара прервали подсказками: "Любовь к ребенку : Любовь к ребенку". Она повторила: "Любовь к ребенку". Следующие минут 15-20 мы с ней мучительно выясняли, что же именно она чувствовала вчера в описанной сцене ("любовь к ребенку", в которой никто не сомневался, это некая общая концепция - в каждый момент мы чувствуем и переживаем ее по-разному). В конце концов она с неожиданной для нее самой интонацией произнесла: "Раздражение! Он такой липучий!" и сама замерла от сказанного. Теперь для меня стал ясен скрытый от нее самой смысл ее вопроса: желание дистанцироваться от сына и мужа, "замкнув" их друг на друга. Это был семинар, а не психотерапевтическая группа, и мне пришлось просто завершить эпизод предложением ей поразмышлять об этом своем раздражении. Сейчас я хочу лишь подчеркнуть, что строящаяся на этом чувстве воспитательная политика ни к чему хорошему привести не могла.
Воспитательница детского сада обратилась ко мне с затрудняющей ее проблемой. У нее в группе многие дети еще нуждаются в памперсах. Но один из мальчиков пачкается особенно часто, соглашается на подмывание и смену памперсов только в положении лежа и как будто даже получает от этого удовольствие - не раз воспитательница отмечала у него в такие моменты эрекцию. Он живет вдвоем с матерью - человеком искренне религиозным и очень любящим его. Воспитательница не знала - как заговорить об этом с матерью, но обратила внимание на то, что в конце дня перед приходом матери мальчик обычно пачкается, даже если полчаса назад ему очередной раз сменили памперсы. При этом мать, выражая явное неудовольствие "нерадивости" воспитателей, укладывает его на спину и выполняет всю процедуру с необычайной ласковостью и множеством ласковых слов, а мальчик при этом тает от удовольствия. Другими словами, налицо была столь же не осознаваемая, сколь явная сексуальная стимуляция. Я предложил воспитательнице три вещи: 1) никогда и ни в какой форме не проявлять своего негативного отношения к недержанию, 2) производить необходимую процессию быстро, спокойно и эмоционально нейтрально, 3) уделять мальчику больше внимания, когда он остается чистым. Недели через две он уже сам просился на горшок и страшно гордился этим, но все-таки продолжал пачкаться перед приходом матери. На разговор с ней воспитательница так и не решилась - и я мог ее понять: это уже дело психолога, который помог бы матери изменить ее стиль общения с сыном. Однако, месяца через два эпизоды "пачкания для мамы" начали становиться реже, а воспитательница больше ко мне не обращалась.
Я уверен, что практически каждый из взрослых может отыскать в истории своих отношений с детьми эпизоды и периоды, когда ими руководило нечто неосознаваемое. Это обычное дело, и яуверен, что это совершенно естественно - бояться здесь нечего, и важно лишь осознавать свои действительные чувства в тот или иной момент общения с ребенком и то, какие чувства и переживания испытывает при этом ребенок. Страх ошибиться в воспитании служит дурную службу, потому что ошибка на самом деле лишь тогда действительно ошибка, когда мы не взяли у нее урок.
Стало быть, и надежды на то, что, вот, изобретут некую единую методику сексуального просвещения, которой все будут пользоваться - и все станет замечательно, более чем призрачны. Как и вообще в воспитании, такого не бывает. Более того, есть много достаточно серьезных исследований, показывающих, что воспитательное влияние на детей оказывают гораздо более не умышленные, не адресованные непосредственно ребенку действия взрослых, а их спонтанное, свободное поведение, которое не преследует воспитательных или просветительских задач и, как думают многие взрослые, не улавливается детьми. Был в советские времена такой армейский анекдот, объясняющий разницу между замполитом и строевым командиром - замполит говорит: "Делай, как я говорю", а строевой командир: "Делай как я". В отличие от анекдота воспитатель делает и то, и другое: хорошо, если они совпадают, а если нет - гораздо сильнее и глубже запечатлевается то, что взрослые делают, а не просто говорят. Добавим к этому, что ребенок воспринимает в качестве образца далеко не только родительское поведение, так что воспитывает его гораздо больше людей, чем те, кто считается его непосредственными воспитателями. Об этом часто говорят, что воспитывает культура, в которой ребенок живет. И это - правда, но очень уж общая, почти абстрактная правда. Важно пытаться понимать (я говорю - пытаться, потому что понять полностью и до конца у нас нет шансов) - что и как именно передает культура через нас, что в наших действиях и поведении является голосом культуры, который может не совпадать с нашими осознанными намерениями и планами.
Дальше...
